Предисловие

Тимберлейк и первые протестантские паломничества в Святую Землю: предисловие к русскому переводу путевых заметок английского путешественника

Публикация первого русского перевода сочинения английского купца и мореплавателя Генри Тимберлейка вводит в русскоязычную среду ключевой памятник одной из самых переломных эпох в европейской истории. Тимберлейк писал в момент, когда традиционное средневековое паломничество, определявшееся поиском сакрального опыта, начало уступать место практике путешествий нового времени. Реформация десакрализовала само географическое пространство. Для протестантского интеллектуала и коммерсанта рубежа XVI–XVII веков Иерусалим перестал быть трансцендентным центром мира и превратился в историко-географический объект, требующий рационального осмысления.

Однако этот процесс секуляризации сознания и зарождения раннего ориентализма протекал в условиях конфессионального противостояния. Оказываясь в Палестине, протестантские авторы неизбежно попадали в ловушку: их новое, рациональное видение мира должно было сосуществовать со средневековыми паломническими практиками, которых придерживались местные христиане и которым покровительствовали османские власти, видевшие в паломниках источник дохода. Здесь, на Востоке, Реформации словно не было, так что турки без колебаний относили всех жителей Западной Европы к ведению местной католической миссии. Именно на стыке этого вынужденного прагматизма и идеологического давления формировался уникальный опыт первых протестантских паломников, отраженный в сочинении Тимберлейка.

Генри Тимберлейк принадлежал к числу тех предприимчивых и бесстрашных коммерсантов, которые служили главной движущей силой торговой экспансии Англии на рубеже XVI–XVII веков. Известно, что он являлся членом Левантийской компании, учрежденной в 1592 году для развития английской торговли с Османской империей, а также участвовал в работе Ост-Индской компании и Вирджинской компании.

Эпоха, в которую Тимберлейк совершал свои плавания, характеризовалась постепенным ростом английского присутствия в Средиземноморье. До 1570-х годов англичане были редкими гостями в левантийских портах. Ситуация изменилась с развитием коммерческой деятельности и установлением официальных дипломатических отношений между Англией и Османской империей. Кульминационной точкой биографии Тимберлейка как писателя стало путешествие в Иерусалим в 1601 году. Находясь на борту английского торгового судна «Троянец», Тимберлейк выполнял рейс в Александрию Египетскую. Кроме коммерческого груза, принадлежавшего Левантийской компании, на корабле находилось множество пассажиров, путешествовавших по своим делам. Среди них была группа «мавров» — арабов или берберов, севших на корабль в Алжире, часть из которых следовала в Мекку, чтобы совершить хадж. Эти мусульманские паломники имели запас времени, ведь хадж в 1601 году приходился на начало июня. Один из этих «мавров», имя которого так и осталось неизвестным, позже несколько раз окажет Тимберлейку неоценимую помощь и, возможно, спасет ему жизнь.

В Египте «Троянцу» предстояло несколько недель ожидания. Его груз должны были доставить вглубь страны по Нилу, а в ответ прислать местные товары. Это и позволило Тимберлейку с другим англичанином, Джоном Барреллом, совершить путешествие в Святую Землю. Из Александрии они отправились в Каир, а 9 марта 1601 года покинули этот город и в Белбейсе присоединились к каравану, который следовал в Дамаск, проходя по пути через османскую Палестину. В день Благовещения Пресвятой Богородицы, 25 марта 1601 года по юлианскому календарю — а по этому календарю в то время жили не только православные народы, но и англичане, — они оказались у стен Иерусалима. Здесь и начались главные приключения двух англичан, описанные Тимберлейком. Благополучно вернувшись на родину, Тимберлейк в 1603 году опубликовал отчет о своем путешествии. Книга имела большой успех, выдержав множество переизданий.

Дальнейшая судьба Генри Тимберлейка после возвращения из Леванта была не менее интересной, чем его приключения на Востоке. В 1612 году он стал пайщиком Компании лондонских купцов-предпринимателей по открытию Северо-Западного морского пути. Тимберлейк также активно участвовал в работе Ост-Индской компании и пересек Атлантический океан, побывав в Северной Америке. Кроме того, он инвестировал средства в Вирджинскую компанию и владел земельными долями в Вирджинии и на Бермудских островах. В конце жизни Тимберлейк проживал в Хэмпшире, в Титчфилде, где скончался в сентябре 1625 года. Интересно, что потомки английского путешественника унаследовали его тягу к приключениям. Один из них, которого также звали Генри Тимберлейк (1730–1765), возглавил научно-дипломатическую экспедицию по Северной Америке, известную в истории как «Экспедиция Тимберлейка».

Чтобы понять специфику путевых заметок Тимберлейка, необходимо принять во внимание формировавшуюся в тот момент новую традицию путешествий в Святую Землю. Средневековые «хожения» в Иерусалим носили подчеркнуто религиозный, почти обрядовый характер. Западноевропейский пилигрим отправлялся в путь ради стяжания духовных заслуг, отпущения грехов, поклонения реликвиям и участия в церковных священнодействиях. Физическое соприкосновение со святыней и получение индульгенций, связанных с посещением библейских мест, были главными целями путешествия.

Реформация полностью разрушила эту систему. С протестантской точки зрения, сама идея материальной святыни и сакрального пространства была отвергнута. Поклонение иконам, мощам и иным реликвиям стало трактоваться как «суеверие» и «идолопоклонство». Индульгенции и заслуги были объявлены папским обманом. Традиционное паломничество в таких условиях утратило всяческий смысл. Что до протестантской Англии, то здесь путешествие как таковое — если, конечно, оно не было продиктовано торговлей или иной сугубо рациональной необходимостью — рассматривалось как подозрительное занятие, во время которого поведение человека не контролировалось обществом. Вернувшийся путешественник должен был детально отчитаться о своем поведении на чужбине, чтобы доказать, что его верность протестантской вере осталась непоколебимой. По этой причине английские путешественники начала XVII века были вынуждены облекать свои впечатления от посещения Святой Земли в антикатолическую риторику, чтобы удовлетворить ожидания читателей на родине и обезопасить собственную репутацию.

Первым протестантским паломником, оставившим описание своего путешествия в Иерусалим, стал швейцарец Даниэль Эклин (Ecklin), посетивший Святую Землю в 1550-х годах. Первым английским протестантом, посетившим Иерусалим и оставившим об этом подробные путевые заметки, стал знаменитый путешественник Файнс Морисон (Moryson), который добрался до святого города в 1596 году. Именно Морисон открыл дорогу для последующих поколений британских визитеров. К числу наиболее известных английских и шотландских авторов этой эпохи, помимо Тимберлейка, относятся священник Левантийской компании Уильям Биддалф (1601), поэт и переводчик Джордж Сэндис (1610), знаменитый шотландский авантюрист (и, возможно, шпион) Уильям Литгоу (1612), а также английский исследователь Генри Блаунт (1634).

Различие между средневековым и протестантским подходами наглядно иллюстрируется составом прибывающих. Хотя францисканцы в своих документах по-прежнему именовали всех европейцев «паломниками», большинство англичан в Иерусалиме начала XVII века находились там не по духовным причинам. Некоторые были купцами или учеными, другие — искателями приключений или путешественниками, для которых Иерусалим являлся лишь одной из остановок на пути по Леванту. Для коммерсантов и дипломатов, постоянно проживавших в городах Востока, таких как Алеппо или Сидон, посещение Иерусалима — из духовного интереса или ради любопытства — было обычным делом. Однако и они, сталкиваясь с сакральным пространством города, неизбежно вовлекались в конфессиональное противостояние, правила которого диктовались третьей силой — Османской империей.

В начале XVII века Иерусалим находился под властью османов, после того как султан Селим I завоевал сиро-палестинский регион в 1516 году. Мусульманская администрация выстроила жесткую систему контроля над христианским присутствием в городе, основанную на строгом разделении по конфессиональным группам. Каждая христианская община имела свою сферу ответственности и была обязана принимать и опекать паломников своего вероисповедания. Православный патриархат отвечал за православных, армянские власти — за армянских паломников, и так далее.

Ключевой проблемой для английских и шотландских протестантов было то, что Порта не признавала их как отдельную религиозную группу. В Иерусалиме не существовало протестантских религиозных миссий. С точки зрения османского права, все посетители, прибывавшие из Западной Европы, должны были останавливаться у францисканцев, независимо от того, были они католиками или нет. Эту общину представляли монахи-францисканцы из Кустодии Святой Земли, чье присутствие в городе восходило к XIII веку и было подтверждено Селимом I. К началу XVII века францисканцы обладали монополией на прием, размещение и сопровождение западноевропейских иностранцев.

Эта ситуация создавала известный парадокс. Английские протестанты, посещая Иерусалим, оказывались в физической и юридической зависимости от «папистов», которые в самой Англии считались главными врагами страны и короны. Именно этот момент становится завязкой основной драмы в записках Тимберлейка. Прибыв к городским воротам 25 марта 1601 года, он и его спутник Джон Баррелл отказались отдавать себя под покровительство францисканцев. У ворот города стража спросила их о вероисповедании. Баррелл, знавший греческий язык, выдал себя за православного и посоветовал Тимберлейку сделать то же самое. Тимберлейк, однако, предпочел заявить, что он англичанин, утверждая, что не желает предавать ни свою религию, ни свою страну. Последствия этого шага не заставили себя ждать. Турки арестовали англичанина, заявив, «будто никогда не слыхали ни о моей королеве [Елизавете I], ни о моей стране и не знают о том, что она платит им какую-либо дань». Ситуация разрешилась благодаря знакомому мусульманину из Марокко, который знал Тимберлейка прежде и смог добиться его освобождения. Тем не менее англичанина обязали отправиться к францисканцам.

В заметках история с арестом выполняет функцию повествовательного приема, призванного доказать нежелание англичан гостить у францисканцев. Более того, этот эпизод дал Тимберлейку повод заявить о своей верности родине и обвинить францисканцев, перекладывая на них вину за свое заключение: «Главным же виновником моего заточения стал кустод, который обязан там защищать всех христианских паломников. Он сделал это потому, что я не отдался под его покровительство, а уверенно пожелал быть защищаемым скорее турками, нежели Папой. Он настроил турок против меня до такой степени, что меня сочли за шпиона, и я никоим образом не мог выйти из темницы». Для Тимберлейка это было поводом выразить протест против францисканских привилегий: «Паписты имеют здесь такую силу, что ни один чужестранец-христианин не может получить сюда доступ, если не отдастся под их покровительство, иначе его просто не впустят в город».

Когда мы переходим от деклараций у ворот города к описанию повседневной жизни внутри францисканского монастыря, обнаруживается контраст. И свидетельства англичан, и архивные документы францисканцев показывают, что, несмотря на идеологические разногласия, реальные взаимоотношения между монахами и их протестантскими гостями оставались вполне дружелюбными и корректными.

Для францисканцев западные паломники, особенно такие состоятельные, как Тимберлейк, были в первую очередь источником заработка. Автор-протестант отмечает, что в его отношении соблюдались все положенные церемонии гостеприимства: «К нам вышли двенадцать упитанных монахов… Еще один монах вынес большую лохань с теплой водой, смешанной с розами и другими благовонными цветами. На земле расстелили ковер, в должном порядке расставили кресла с подушками для нас, и кустод усадил нас, дав каждому в руки по свече. Затем подошел монах, снял с нас чулки и, поставив лохань на ковер, принялся мыть нам ноги. Как только он начал мытье, двенадцать монахов запели и продолжали до тех пор, пока наши ноги не были вымыты».

Францисканские хроники подчеркивают, что орден принимал на себя обязательства по обеспечению всех христиан. Однако сам дух той эпохи требовал от авторов постоянной бдительности. Путешественники использовали любую бытовую деталь, чтобы зафиксировать свою конфессиональную дистанцию и подтвердить стереотипы. Тимберлейк отмечает, что они с Барреллом испытывали страх перед монастырской трапезой, опасаясь, что она может быть отравлена.

Центральным элементом этой стратегии отмежевания был отказ от участия в католических обрядах. Тимберлейк использовал структуру своего повествования для последовательного доказательства того, что его вынужденное пребывание в католической обители не привело к духовному компромиссу. Описывая посещение храма Гроба Господня и иных библейских локаций под руководством францисканских гидов, автор позиционирует себя не как благочестивого паломника, а как рационального наблюдателя. Он фиксирует, что принимал от монахов лишь историко-географические сведения, полностью игнорируя церковные предания латинян. Этот подход ярко проявился в эпизоде осмотра келии святой Пелагии на Елеонской горе. Францисканские проводники подвели Тимберлейка к узкой пещере, демонстрируя ее как место суровых аскетических подвигов святой, и, видимо, ожидали от паломников благоговения или совершения молитвы. Однако реакция лондонского купца оказалась подчеркнуто прагматичной и ироничной. Этот сознательный перевод разговора из религиозно-мистической плоскости служил для английского читателя сигналом: автор не поддался «папистским суевериям» и сохранил трезвый рассудок.

И всё же Тимберлейк не был в Иерусалиме только отстраненным наблюдателем или «библейским» исследователем. Отказываясь исполнять католические обряды, он тем не менее испытывал духовный трепет перед святынями древнего города. Приблизившись к Иерусалиму, он преклонил колени, прочел молитву «Отче наш» и «воздал Богу самое сердечное благодарение за то, что Он сподобил меня прийти туда и увидеть собственными глазами столь святое место». В дальнейшем он со своим спутником, Барреллом, будет коленопреклоненно молиться у многих мест паломнического маршрута.

В заключение хотелось бы сказать несколько слов о характере и структуре русского перевода. Поскольку современного критического издания оригинала не существует, основой для перевода послужил текст книги, напечатанный в Лондоне в 1611 году (Timberlake H. A True and Straunge Discourse of the Trauaile of Two English Pilgrimes. London: Thomas Archer, 1611). Данный текст полностью лишен деления на главы и разделы — все они добавлены переводчиком для удобства цитирования и ориентации в тексте. Также русский перевод снабжен многочисленными комментариями, без которых ориентироваться в реалиях османской Палестины начала XVII века было бы затруднительно. Хочется рассчитывать, что тема протестантского — и, шире, современного — паломничества в Святую Землю получит свое развитие в будущих публикациях.

Василий Чернов