Глава IX

Глава IX: Географические аналогии и состояние страны (29–31 марта 1601 года)

35. Прежде всего следует понять, что самый центр старого города находился на горе Сион и горе Мориа. К северу от них, всего на расстоянии броска камня^[139] и не далее, находилась гора Голгофа, лежавшая за воротами старого города. Однако теперь я нахожу, что новый город расположен столь далеко к северу, что он почти целиком ушел с горы Сион, но при этом не ушел с горы Мориа, которая находилась между горой Сион и горой Голгофой — так что ныне, вне всякого сомнения, южные стены города находятся у северного подножия Сионского холма. Восточная стена, что обращена к Елеонской горе, в значительной части своей является древней стеной^[140], и так она тянется от юго-восточного угла на север, на четверть мили позади горы Голгофы — так что гора Голгофа, которая в прежние времена находилась на расстоянии броска камня за пределами города и обычно использовалась как место для казней, ныне, как мне кажется, расположена в самом центре или середине нового города.

36. Эта гора Голгофа не столь высока, чтобы именоваться горой, но представляет собой скорее остроконечную или вздымающуюся скалу, ибо я приметил её расположение как тогда, когда находился на самой ее вершине, так и тогда, когда подошел к Гробу Господню. Гроб отстоит от неё (я имею в виду — от ее подножия) на 173 фута, как я сам то измерил; из чего я заключаю, что место погребения, которое Иосиф Аримафейский приготовил для себя^[141], находилось в 173 футах к западу от подножия горы Голгофы, и именно в этом месте находится Гроб Спасителя.

37. Сам Гроб имеет в высоту два фута с половиной от земли, восемь футов в длину и четыре фута в ширину без трех дюймов, будучи обложен прекрасным камнем белого цвета. Над Гробом выстроена кувуклия^[142], северная стена которой вплотную примыкает к северной стороне Гроба; и кувуклия сия сложена из такого же камня, как и сам Гроб, имея пятнадцать футов в ширину, двадцать пять футов в длину и около сорока футов в высоту. В кувуклии всегда горят тридцать или сорок лампад, а в праздничные дни и более. Они содержатся на дары, получаемые по завещанию при кончине христиан в Испании, Флоренции и других землях, дабы светить непрестанно. Имена жертвователей этих лампад выгравированы по верхним краям оных золотыми буквами, расположенными на золотом или серебряном ободке.

38. Кувуклия заключена внутри храма [Гроба Господня], и притом стенами [храма] окружена не только она, но и все названные выше святые места, а именно: где Христа бичевали; где Он находился в темнице; где были разделены Его одежды; где был обретен крест; где Он был увенчан терновым венцом; где Его пригвоздили ко кресту; где стоял крест, когда Он претерпевал страсти; где разорвалась завеса Храма; где три Марии помазали Его; где Он явился Марии Магдалине. И, говоря вкратце, все наиболее примечательные места как вокруг горы Голгофы, так и на принадлежавшем Иосифу поле Аримафейском, заключены внутри этой церкви, каковая была выстроена помянутой выше царицей Еленой, матерью Константина Великого — причем она, как я читал у некоторых авторов, была англичанкой и дочерью короля Койля, что построил Колчестер^[143]. Когда я завел об этом речь с ними [=францисканцами], они сие отвергли. Я измерил эту церковь изнутри и нашел, что она имеет 422 сажени^[144] в окружности, равно как и одну из её сторон я нашел равной 130 саженям. Это всё, что я могу сказать о горе Голгофе, что ныне находится посреди города.

39. Путь от северо-восточного угла города до северо-западного — самый короткий в городе, а от северо-западного угла до юго-западного — столь же далек, как от юго-восточного до северо-восточного. Что же до расстояния от юго-западного угла до юго-восточного — а это и есть южная стена, что стоит у подножия горы Сион, — то я измерил его и нашел равным 3775 футам, что составляет около трех четвертей мили. На этой южной стороне города находятся большие Железные ворота^[145], возле которых расставлены семнадцать штук бронзовых орудий. Ворота эти столь же велики, как и западные ворота лондонского Тауэра, и чрезвычайно крепки; стены здесь очень толстые, а с южной стороны имеют 50 или 60 футов в высоту — это всё, что я могу сказать о южной стене и стороне города.

40. Северная стена несколько менее длинна, но куда более крепка, ибо с северной стороны город часто бывал захвачен, с южной же — никогда. А с восточной стороны он неприступен по причине крутизны холма, на котором стоит стена, ибо холм в пять раз выше самой стены. На северной стороне также имеются 25 штук бронзовых орудий близ [Дамасских] ворот, которые также, [как и Сионские ворота,] сделаны из железа; но что находится в иных местах, как-то на углах или бастионах, я не смог пройти посмотреть, а расспрашивать не осмелился. Восточная стена заключает в себе ворота, чуть поодаль от коих святой Стефан был побит камнями, и по сей день именуемые воротами святого Стефана^[146]. Я видел там всего пять штук орудий, и находились они между этими воротами и уцелевшими остатками Золотых ворот, что расположены южнее.

41. Что же касается западной стороны города, через ворота в которой^[147] я въехал при своем первом прибытии, то она также весьма крепка и имеет пятнадцать штук орудий, стоящих близко друг к другу, и все они из бронзы. Ворота эти также сделаны из железа, и эта западная стена в целом столь же длинна, как и восточная, но стоит на более высоком месте — так что, приближаясь к западной стене с запада, в городе нельзя увидеть ничего, кроме самой этой стены. Однако с Елеонской горы, приближаясь к городу с востока, открывается прекраснейший вид на город по той причине, что весь город стоит на самом краю холма.

42. В заключение скажу: сей город Иерусалим — самый укрепленный из всех городов, кои я доселе видел в своем странствии с тех пор, как покинул Великий Каир. Однако прочая часть страны весьма беззащитна. При этом в самом городе Иерусалиме на одного турка приходится три христианина, и христиан также много в окрестных землях, однако все они под турецкой властью пребывают в бедности.

43. Теперь же, дабы вы могли легче и совершеннее уразуметь, как именно расположены земли вокруг Иерусалима, я попросту сравню различные здешние места с нашими собственными английскими городами и весями, согласно той верной оценке, которую я сам здесь сделал^[148]. Представьте себе для начала, что Иерусалим — это Лондон. Город Вифлеем, где родился Христос Спаситель, отстоит от Иерусалима примерно так же, как Уондсворт от Лондона — я имею в виду, весьма близко к тому по расстоянию. Дубрава Мамре находится от Иерусалима на таком же расстоянии, как Гилфорд от Лондона; в этом месте или близ него расположен город Хеврон, где похоронен праотец Авраам. Вирсавия отстоит от Иерусалима, как Олтон от Лондона. Рамоф Галаадский — как Рединг от Лондона. Газа, что находится в юго-западной части Палестины, удалена от Иерусалима так же, как Солсбери от Лондона. Аскалон лежит к северо-востоку от Газы. Иоппия отстоит от Иерусалима, как Олдбери от Лондона. Самария — как Ройстон от Лондона. Город Назарет — как Норидж от Лондона.

От Назарета до гор Фавор и Ермон пять миль к северо-востоку; эти две горы стоят совсем рядом друг с другом, причем Фавор крупнее. От Фавора до Тивериадского моря^[149] — восемь миль к северо-востоку.

От Иерусалима до горы Синай десять дней пути, и [Иерусалим лежит] к северо-востоку от нее. В тех местах, о которых я только что говорил (начиная с Самарии), сам я не бывал, однако другие пятеро англичан, что встретили меня в Иерусалиме, проследовали через Галилею и миновали их; от них-то я и принял сие описание, а взамен они получили от меня описание моего путешествия по Палестине.

Место, где Христос постился сорок дней и сорок ночей, именуемое Сорокадневной горой^[150], отстоит от Иерусалима, как Челмсфорд от Лондона. Река Иордан (ближайшая ее часть) находится от Иерусалима на таком же расстоянии, как Эппинг от Лондона. Иерихон, а точнее ближний край его равнины, удален от Иерусалима, как Лоутон-Холл (дом сэра Роберта Рота^[151]) от Лондона. Содомское и Гоморрское озеро отстоит от Иерусалима, как Грейвсенд от Лондона. Река Иордан впадает в это озеро и там иссякает; и это, на мой взгляд, одна из величайших тайн в мире — что пресная вода непрерывно течет в сие соленое озеро и не имеет никакого выхода, но там иссякает, а упомянутое озеро при этом остается столь соленым, что никакой груз (любой разумной плотности) не утонет в нем, но всегда держится на плаву: так, мертвый человек или скот никогда не пойдут ко дну. Более того, всё, что приносит в него река Иордан, имеющее хоть какой-то ощутимый вес помимо самой воды, постоянно остается на поверхности озера и, будучи гонимо там силой непогоды, превращается в застывшую пену. Пена эта, выбрасываемая на берега, становится своего рода черным веществом, подобным смоле, которое там зовут битумом; некоторую часть его я привез оттуда с собой. Озеро это имеет около восьми или девяти миль в ширину и сто миль в длину, простираясь с севера, где в него впадает Иордан, к югу, и более никакого выхода, который видел бы хоть один человек, оно не имеет.

Поле, где ангел благовествовал радость [Рождества Христова] пастухам, находится от Иерусалима на таком же расстоянии, как Гринвич от Лондона. Елеонская гора — как Боу от Лондона. Вифания — как Блэкуолл от Лондона. Виффагия — как Майл-Энд от Лондона. Гефсиманская долина — как Ратклиффские поля от Лондона. Поток Кедрон отстоит от Иерусалима, как ров за воротами Кингсгейт^[152], что идёт к Тауэру, от Лондона. Гора Сион ныне так же примыкает к новому Иерусалиму, как Саутуарк к Лондону. Вот так, столь доходчиво, насколько мне позволило время, описал я вам расположение города Иерусалима и то, как расположены близлежащие земли, дабы через эти привычные сравнения вам было легче всё уразуметь.

44. Но перейдем теперь к самой поразительной вещи из всех — к тому, как точно исполнились Писания о том, что Иерусалим превратится в груду камней^[153]. О достоверности и истинности сего способны поведать все, кто там бывал, размышляя и подмечая это так же глубоко, как то делал я — ибо на расстоянии пятнадцати или шестнадцати миль вокруг города (за исключением Иерихонской равнины) я не смог разглядеть никакой земли, кроме сплошной груды камней, да притом в таком невероятном изобилии, что я дивлюсь, как люди вообще могут здесь жить. Случилось так, что я сам, господин Джон Баррелл и мой мавр, находясь в пяти милях от города, расположились на ночлег прямо в поле; я послал мавра к стоявшему неподалеку дому, дабы купить нам немного хлеба, ибо нам было нечего есть. И он, вернувшись к нам, передал слова хозяина дома о том, что ни сам он, ни его дети никогда в своей жизни не ели хлеба — ибо столь бедно состояние этой страны, что человек может пройти десять миль, прежде чем увидит хоть лоскут земли, пригодный для прокорма лошади или коровы. И всё же земли вокруг — как Палестина с одной стороны, Галилея с другой, так и Сирия к западу^[154] — суть самые прекрасные и изобильные края. И сам Иерусалим, который я чаял найти самым плодородным местом из всех, оказался самым бесплодным из тех, что я видел во всем своем странствии, за исключением разве что пустынь. Я не могу сравнить с ним по бесплодию ни одно место в Англии, разве что самые бесплодные пустоши Корнуолла, где нет ничего, кроме скал и камней, и где камни, по рассказам местных жителей, сами растут день за днем и множатся всё больше и больше^[155]. Говоря вкратце, пусть все, кто бывали там или отправятся туда впредь, судят праведно и без лести — и тогда они согласятся со мной, что Иерусалим и пятнадцать миль вокруг него во все стороны есть не что иное, как груда камней и самое бесплодное место во всей Месопотамии^[156].

45. Я придерживаюсь мнения, что край сей совершенно оставлен Господом — ибо, воистину, большая часть населяющих его турок предается всевозможной самой отвратительной скверне, до такой степени, что живущие там христиане вынуждены выдавать своих детей замуж и женить в самом нежном возрасте, да пребудет то ведомо — даже в десять лет, из страха, как бы турки не осквернили их или не обратили в свою веру. Мальчиков они держат открыто и не стыдятся выставлять их у своих дверей, дабы похваляться, у кого из них самый миловидный. И, как рассказывали мне лучшие из [местных] христиан, нет в мире того греха, который не царил бы и не процветал в Иерусалиме — отчего они говорят о нём такие слова: «Terra sancta, è no mais»^[157], что значит «Земля, святая лишь по названию». Но притом даже самый отъявленный неверный во всей этой стране зовет этот [город] именно так, ибо на арабском языке они величают его именем Аль-Кудс, что означает «святой»^[158].

И вот, имея при себе грамоту^[159], скрепленную большой печатью кустода, и, кроме того, свидетельство^[160], удостоверяющее, что я омылся в водах Иордана, 31 марта я покинул Иерусалим в сопровождении своего мавра, который и вызволил меня из темницы.

---